В. Карп. ЕВРЕЙСКИЙ ТЕАТР ОТ АВРААМА ДО АВРААМА ГОЛЬДФАДЕНА.

Еврейские гистрионы.

В общем потоке еврейского театрального искусства следует выделить отдельно вопрос о еврейских гистрионах — лецах, и дальнейшей трансформации их  искусства.  

Искусство лецов с одной стороны непосредственно связанное с еврейскими свадебными обрядами, с другой явилось своеобразной адаптацией европейской традиции гистрионов. 

В Европе гистрионы появились в XI — XII веках. Это были бродячие актеры, музыканты, фокусники и певцы, которые обходили группами города, селения, увеселяли народ своим искусством и этим зарабатывали себе на жизнь. Гистрионы — название, принятое на территории нынешнего юга Франции. В Германии их называли шпильманами, в Польше — франтами, в Болгарии — кукерами, в России — скоморохами. Их сценическая площадка — шумные ярмарки, сутолока городских улиц.

Кажется вполне естественным, что в эпоху средневековья европейские евреи, чья жизнь была в значительной степени лишена светских развлечений, проявляли интерес к различным ярмарочным представлениям, выступлениям гистрионов — акробатов, жонглеров, фокусников. У евреев Сицилии даже было принято приглашать на свадьбы шутов-христиан. Евреи охотно заимствовали формы народного европейского театра и адаптировали их в собственном культурном обиходе.

Однако и в еврейской среде издавна существовали люди, для которых умение веселить и развлекать гостей на свадьбах и праздниках стало профессией. Еврейские средневековые авторы называют их лец (шут, скоморох). Позднее вошло в обиход слово бадхан.

Еврейский лец типологически близок к средневековым гистрионам. Это искусство формировалось в еврейской среде под несомненным влиянием европейских образцов. Так в Германии шуты-евреи подражали немецким паяцам, копировали их трюки и специфический костюм.

Еврейские комические актеры подражали исполнительской технике гистрионов-христиан, однако их искусство было адресовано другой аудитории, что определяло особенности и характер репертуара, соответствующего специфике еврейского быта и праздничных церемоний.

Искусство лецов первоначально синкретическое (каждый исполнитель и певец, и танцор, и рассказчик, и музыкант) постепенно стратифицируется по отраслям творчества и по типу аудитории, к которой они чаще всего обращаются.

Характерны прозвища известных еврейских «артистов»: Лейб Нар (дурак, паяц), Лейб Фасенмахер (сочинитель, рифмоплет), Мойше Тенцер (танцор), Окус-Покус (обманщик, плут). Некоторые из них становятся широко известными. Так в XV веке большой популярностью в народе пользовался лец по имени Гумфлин дер Катовес-Трайбер (шутник, мастер розыгрыша). Прозвище леца Окус-Покус стало нарицательным (фокус-покус).

Подобно вагантам, лецы нередко сочиняли стихотворные сатиры на злободневные темы, комические куплеты, иногда неприличного содержания. Во Франции уже в XIII веке были известны евреи-трубадуры, выступавшие со своими песнями на свадьбах и ярмарочных гуляниях.

В последние три столетия средневековья появляются странствующие еврейские народные певцы — «шпиллайт» (Spielleit) и «зингеры» (Singer), которых делили на «нарен» (Naren) и «веселых евреев» (freiliche Juden). Они культивировали сатирическую и веселую, а подчас и откровенно эротическую песню. Так сохранились талантливые сатиры «наров» против заправил еврейской общины.

Естественно, что еврейская верхушка и клерикальные круги относились к ним весьма неодобрительно: «Преступники шуты (poschjim lezanim), плетущие рифмы и извергающие скабрезности» — писал о лецах автор трактата «Ez Chajim».

В эту эпоху появляются также эпические певцы-шпильманы, которые обрабатывали немецкие героические легенды и рыцарские романы и приспосабливали их к еврейским традициям — они устраняли, насколько это было возможно, христианскую окраску и фразеологию рыцарского романа, сокращали детализацию изображения боев и турниров, которые занимали там большое место, но не представляли особого интереса для еврейской аудитории. Сохранились отдельные произведения, фрагменты, а также ряд сообщений об обработках еврейскими шпильманами таких произведений, как поэмы круга Дитриха Бернского, Мастера Гильдебрандта, романа об Артуре, песен о Нибелунгах.

Постепенно еврейские шпильманы переходят к национальному материалу. Они разрабатывают в духе героической легенды библейские темы, легенды из Мидраша, вносят в эти истории элементы средневекового быта, широко используют фантастику Мидраша и очень часто подают весь этот материал в сценическо-юмористических тонах. Так возникают чрезвычайно пространные поэмы XIV-XV веков: «Шмуэльбух» («Schmuel Buch» — поэма, состоящая из тысячи восьмиста строф в четыре двойные строки), «Книга царств», парафразы из книги Судей, поэмы на тему «Сказания об Эсфири».

В Германии первой половины XIII века прославился миннезингер — Зюскинд, еврей из Тримберга, двенадцать песен которого сохранились в рукописи с изображением длиннобородого еврея в широкополой шляпе, стоящего рядом с аристократом и пастором. Он принадлежал к цеху врачей баварского города Вюрцбурга. В сохранившихся стихах Зюскинда, явно просматривается влияние раввинистической литературы (в частности Пиркей Авот), их отличает печать яркой индивидуальности автора и самобытности его подхода к традиционной тематике миннезингеров.

Как уже говорилось, особым явлением в народной жизни являлся свадебный обряд. В еврейской литературе встречается много описаний людей веселящих гостей на свадьбах и всякого рода празднествах. Очень часто в определенной местности пользовался любовью какой-нибудь танцор и весельчак, развлекавший гостей на всех свадьбах. В своем автобиографическом романе «С ярмарки» Шолом-Алейхем описывает, как танцует на свадьбе его дядя Пиня. «Надо было видеть, как Пиня Вевиков, ко всеобщему удовольствию, танцевал «На подсвечниках» с горящими свечами или «На зеркале» — так легко, так грациозно, словно какой-нибудь прославленный артист. На такой танец в нынешние времена пускали бы только по билетам и заработали бы немало денег. Капота сброшена, талескотн выпущен, рукава засучены, брюки, само собой, заправлены в сапоги, а ноги еле-еле касаются пола. Дядя Пиня запрокидывает голову, глаза у него чуть прикрыты, а на лице вдохновение, экстаз, как во время какой-нибудь молитвы. Музыканты играют еврейскую мелодию, народ прихлопывает в такт, круг становится все шире, шире, и танцор, обходя подсвечники с горящими свечами, танцует все неистовей, все восторженней. Нет, это был не танец! Это было, я бы сказал,  священнодействие».

Уже в Талмуде встречаются упоминания об особых «ведущих» свадебных торжеств (Ктуббот 17А; Брахот 30Б — 31А), обязанностью которых было веселить гостей, а также забавлять и смешить жениха и невесту. Поначалу эту роль выполнял кто-либо из приглашенных гостей. Со временем эти функции переходят к профессиональным шутам (лецам). В Польше их называют маршалек, а в других странах — бадхан. В средневековой раввинской литературе говориться об еврейских странствующих певцах бодханим и лейцаним (какое-то время эти термины употребляются параллельно). По-видимому, они традиционно участвовали не только в свадьбах, но и в ханукальных и пуримских праздниках.

Бадхан (נדה‎; от badeach — «смешить») — профессиональный шут, забавляющий гостей на свадьбах и пиршествах остроумными рассказами, песнями и анекдотами.  В идише это наименование еврейских гистрионов утвердилось в XVI веке, придя на смену термину «лец».

Бадхан демонстрировал свое мастерство в рамках канонического регламента свадебного ритуала. В его репертуар входили свадебные песни в форме загадок по библейскому образцу, песнопения, восхваляющие жениха, невесту и их родителей, с включениями соответствующих цитат из Талмуда и с использованием элементов синагогального мелоса. Этот репертуар довольно быстро освободился от подражательности и приобрел оригинальный характер, идиш утвердился как его основной язык, а многие из сочиненных бадханами песен стали частью фольклора на идиш.

В Германии мастерство бадханов находило почитателей не только среди евреев. Так, немецкие хронисты XVIII века восторженно отзывались о франкфуртском бадхане Мойше из Боденхейма (умер в 1814 г.) и о бадхане, Мойше, по прозвищу Умглик (на идиш «несчастье»). Имя амстердамского бадхана Ицхака Слока (вторая половина XVIII в.) было известно всем Нидерландам.

Среди бадханов в Центральной и Восточной Европе было немало странствующих учеников иешив и мешойрерим (помощники хаззана, певчие). Они разыгрывали комические сценки, в которых пародировали стиль талмудических рассуждений, раввинские проповеди и покаянные молитвы (видуй).

Бадханы участвовали так же в пуримшпилях и спектаклях на Хануку, предвосхитив таким образом появление актеров профессионального театра. Путешествуя от одной еврейской общины к другой, они разносили песни, шутки, и поэтический фольклор, чем весьма способствовали формированию единого фольклора ашкенаских евреев.

Будучи представителями народной карнавальной «смеховой культуры» бадханы нередко насыщали свои выступлением шутками весьма фривольного, часто эротического содержания, пародиями на клерикальную верхушку, граничащими с безбожием. Так некоторые бадханы выступали и на похоронах: прерывая поминальные слова, произносили неподобающие случаю молитвы и благословляли покойника, как принято благословлять хлеб и вино. Характерно, что это были не единичные случаи – послушная клерикалам еврейская масса тем не менее, довольно спокойно воспринимала карнавальное шутовство и безбожие бадханов. И, несмотря на осуждение и противодействие клерикальных кругов бадхан стал любимым персонажем национальной жизни в еврейских восточноевропейских общинах.

Имена бадханов зачастую становились нарицательными, а они сами — героями народного фольклора, как, например Гершеле (Хершеле) Острополер. Гершеле — реальная фигура, хотя о его жизни известно совсем немного. Жизнеописание этого полулегендарного шута и бадхана передается в десятках устных рассказов, в которых реальные события переплетаются с вымыслом. Он жил во второй половине XVIII века (предположительно в 1757-1811 годах). Родился близ Балты. По преданию был шохетом в волынском местечке Острополь, которое был вынужден покинуть, после того как высмеял перед членами общины местных богачей. Острополер долго странствовал по Подолии (не брезгуя и попрошайничеством), пока не был приглашен ко двору цадика Баруха бен Иехиеля из Меджибожа. Однако и здесь его шуточки привели к плачевному результату — по преданию, за одну из своих острот в адрес цадика Острополер был сброшен с лестницы и вскоре умер, по-видимому, от ушибов. Гершеле как считается, похоронен на старом еврейском кладбище в Меджибоже. В начале ХХ века еще существовала его могила и до сих пор некоторые старожилы могут показать, где находилось надгробие. Острополер – первый, но не единственный в плеяде ставших легендарными бадханов (Шайке Дубец, Мотке Хабад, Шлойме Ландмеерер). Так Мотька Хабад в фольклоре евреев Литвы занимает то же место, что Гершеле Острополер в фольклоре евреев Украины.

Фольклорный характер представлений, импровизационная основа исполнительской техники, монодраматический репертуар, состоявший из коротких комических сценок, центральной фигурой в которых был лец, а затем бадхан (маршалек), выступавший перед ограниченной аудиторией, иногда в домашней обстановке, — таковы основные особенности этого этапа развития театральной культуры у евреев.

Профессия бадхана просуществовала в некоторых странах Восточной Европы (Польша, Румыния) вплоть до Холокоста. Элементы же техники бадханов прочно утвердились в еврейском национальном театре.

При перепечатке данной книги или ее цитировании ссылка на первоисточник обязательна: Копирайт © 2011 Вячеслав Карп — Зеркало сцены.

В оглавление.
Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.