В. Карп. ЕВРЕЙСКИЙ ТЕАТР ОТ АВРААМА ДО АВРААМА ГОЛЬДФАДЕНА.

Театральные элементы еврейской свадьбы.

Поскольку «веселье» в быту всячески преследовалось клерикальными кругами и исключение делалось, пожалуй, только для свадьбы, то именно она стала основным источником формирования театральной культуры евреев Средневековья и эпохи Возрождения. В свадебном обряде в эту эпоху органически синтезируются еврейская традиция театрализованных зрелищ, рожденные жизнью новые элементы еврейской культуры и различные инородные элементы.  

Следует отметить, что свадебные обычаи евреев Центральной и Восточной Европы в Средневековье отличались от свадебных обычаев евреев Испании и Италии, где они были весьма схожи с обычаями окружающих народов.

Еврейская свадьба (в особенности в странах Востока) сопровождалась красочным представлением с танцами, музыкой и даже военным парадом. Свидетельства о такого рода торжествах в Европе (Испания, Франция, Германия) относятся уже к XI веку. В воспоминаниях раввина Минца (конец XV — начало XVI века) описывается обряд еврейской свадьбы в Бамберге и Познани (Польша) где сопровождающая его музыка и  театрализованное пение занимают видное место. 

Участие в брачной церемонии и празднованиях считалось Мицвой, и тот, кто развлекал невесту и жениха, сравнивался с тем, кто приносил благодарственную жертву. А потому на свадебном торжестве выделилась роль ведущего, руководившего представлением и заполнявшего пантомимой промежутки между его частями, что свидетельствует о стремлении к связному представлению, последовательно сопровождающему различные моменты обряда. Ранние упоминания о такого рода ведущих встречаются уже в Талмуде (Та‘анит 22 а; Ктуббот 17 а; Брахот 30 б, 31 а).

Свадьба представляет собой длительный по времени цикл событий, представленных различными обрядами.

Так, например, у бухарских евреев в свадебный ритуал включались такие обряды как вечер помолвки («Ширинхури»), женский обряд чистки лица и окраски бровей невесты («Кошчинон»), собственно свадебные торжества в домах жениха и невесты, религиозный обряд «Хупо», обряд «Домоддаророн» — прием новобрачных родителями невесты с приглашением гостей. Все эти торжества проходят при непременном участии музыкантов и танцоров.

В эту эпоху обручение служило поводом для церемонии не менее пышной, чем сама свадьба. Как правило, обручение праздновалось за несколько месяцев до свадьбы.

За восемь дней до свадьбы девушка получала от будущей свекрови ручные и ножные браслеты, которые символизировали ожидавшие ее цепи супружества.

В субботу, предшествующую обряду бракосочетания, жених вызывается в синагоге к чтению Торы (у ашкеназов этот обычай называется ойфруфн или ойфруфнс, буквально «вызывание»). Когда вызванный для чтения Торы жених проходит к биме, его принято осыпать рисом, зернами пшеницы, орехами и конфетами.

Невеста обязана в один из вечеров накануне свадьбы совершить омовение в микве.

В ряде ашкеназских общин существует обычай обязательного посещения невестой-сиротой могил своих родителей в неделю, предшествующую свадьбе. В некоторых общинах этот обычай распространяется и на жениха-сироту.

В день свадьбы  заключают  договор  или кетуб,  письменное оформление которого обрело художественную форму, достигнув   максимальной   декоративной  насыщенности   в   работах итальянских  мастеров  XVII-XVIII  веков.  Украшения  могут   иметь анималистический  и  растительный узор с библейскими  персонажами  и мотивами.

Брачная церемония совершается внутри синагоги или во дворе, под свадебным балдахином-хупой.

Хупа представляет собой большой украшенный кусок ткани из  шелка  или  бархата, поддерживаемый четырьмя столбами. Столбы могут быть вкопаны в землю или поддерживаться шаферами. Этот балдахин символизирует будущий семейный очаг и одновременно небо: бесчисленные звезды на небосклоне сулят молодой чете многочисленное потомство. Проделанное в куполе отверстие позволяет видеть кусочек неба, призываемого в свидетели бракосочетания.

В раннем Средневековье хупа обычно не использовалась на свадьбах. Это следует из слов Иссерлеса (Шулхан Арух), который считает её новшеством (Иссерлес к Шулхан Арух, Йорех Деа 391; Шулхан Арух, Эвен Ха-эзер 55:1). В средневековой Франции жених покрывал голову невесты своим таллитом, как символ того, что он предоставляет ей кров. Этот обычай основывался на словах Рут обращенных к Боазу: «Простри … покров твой на рабу твою; ибо ты родственник» (Рут 3:9). Эта церемония также называлась «Хупа» и была традиционной среди евреев Северной Африки.

В конце Средних Веков хупа помещалась внутри синагоги (Иссерлес к Шулхан Арух, Йорех Деа 391:3), но позднее она была перенесена во дворик синагоги — либо потому, что считалось недостойным помещать ее, как символ брачного шатра, внутри синагоги, либо потому, что было необходимо место для проведения свадебной вечеринки.

Во многих общинах новобрачного, дабы он не забывал о грядущем дне смерти, одевали в длинный белый балахон, похожий на саван, а на голову возлагали мешочек с золой.

На указательный палец невесты надевается обручальное кольцо. Предполагается, что именно этим пальцем она указала на своего будущего супруга. Новобрачные пьют освященное вино из одного стакана, который затем разбивают у их ног в память о разрушении Иерусалимского Храма. Спустившись с помоста, новобрачные с горящими свечами в руках во главе свадебного шествия семь раз обходят вокруг хупы, после каждого круга один из родственников произносит благословение, как бы беря чету под свое покровительство.

Среди ашкеназийский евреев, в дополнение к обычаю разбивать бокал, который истолковывался, как защита от злых духов, наиболее широко практиковались следующие обычаи: женщины, которые вели невесту к хупе, несли зажжённые свечи, как и другие члены свадебной церемонии, а невеста семь раз обходила вокруг жениха, стоящего под пологом.

Вхождение невесты в её будущий дом также было отмечено многочисленными церемониями. В Ливии и Джербе жених бросал с крыши глиняный кувшин с водой, и невеста входила в дом, идя по воде и разбитым черепкам. В Иерусалиме среди сефардов существовал обычай разламывать над головами жениха и невесты испечённый особенным образом пирог, который назывался «Руска», тогда как в Багдаде над головой жениха разрезалась буханка хлеба. В Афганистане по этому поводу закалывалась птица. В Джербе невеста разбивала о косяки дверей дома сырые яйца, а в Дагестане и Грузии косяки дверей намазывались маслом и мёдом. В Салониках жених стоял наверху лестницы, когда невеста впервые входила в дом, и бросал ей под ноги конфеты, рис и монеты. В Грузии жених должен был отпустить на волю с крыши дома белую птицу, а также посыпать голову невесты рисом, пшеницей и изюмом. В Ливии жених разбивал на свадебной церемонии бокал полный вина, которое, проливаясь на пол, служило знаком изобилия. А в Грузии жених, после того как он отпил вина из бокала, должен был положить в бокал обручальное кольцо, дать бокал невесте, чтобы она выпила из него, а затем достать кольцо и официально вручить его ей. В Курдистане невеста должна была держать на руках новорожденного мальчика, в то время как собравшиеся гости кричали: «Пусть ваш первенец тоже будет мальчиком».

В большинстве восточных общин за ночь перед свадьбой празднуется «Хина». Во время этой церемонии женщины из обеих семей, а также подруги (присутствие мужчин исключалось полностью), собирались в доме невесты и там её руки красили красной хной. Эта церемония должна была защитить от дурного глаза и иногда сопровождалась церемониальным смешением краски, которое осуществлялось матерью невесты, а также семикратным кормлением невесты на протяжении вечера.

Среди горных евреев Ливии свадьбы проводились за два дня до Суккот. На второй день праздника все женихи принимали участие в состязании по бегу, символизирующем строфу из Псалмов: «И он выходит, как жених из брачного чертога своего, и радуется, как исполин, пробежать поприще» (Псалмы 19:6). После этого проводятся празднества в домах новобрачных.

В Тунисе жениха приглашают в дом невесты на Шаббат предшествующий свадьбе, где он должен найти жареного цыплёнка, который был тщательно спрятан. На пятый день после свадьбы проводится соревнование между женихом и невестой, во время которого каждый из них должен разрезать на куски большую приготовленную рыбу для последующей подачи её на стол. Невеста всегда имеет преимущество, поскольку жениху даётся тупой нож.

Свадебные обряды содержали большое количество театрализованных элементов. В программу празднества как непременные атрибуты входят музыка и танцы.

Мужчины и женщины танцуют раздельно. Исключение составлял танец с платком: мужчины по очереди танцевали с новобрачной, держа между собой и нею натянутый платок. Веселье достигает кульминации, когда мужчины поднимают невесту вместе со стулом, на котором она сидит, и кружат в танце. Женщины проделывают то же с женихом.

Свадебные танцы отличались большим разнообразием. На протяжении веков в различных общинах сохранялся унаследованный с древности танец-заповедь (махол ха-мицва) для увеселения жениха и невесты. Раввин Симха бен Шмуэль из Витри (Франция, XI в.) описывает такой танец как богоугодное дело: «Собираются к дневной молитве минха, если это суббота. И после чтения Торы, и после того, как некоторые помолятся перед женихом и совершат там дневную и вечернюю молитву ма‘арив, закончат они молитвенный устав и приведут жениха и невесту, и усадят их на возвышение, один напротив другого, и устроят пляски вокруг них, радуя их танцами, старики и юноши совместно». В венецианской книге обычаев (1590 г.) махол ха-мицва описан как групповой танец, который мужчины танцуют с женихом, а женщины — с невестой, в соответствии с запретом на совместные танцы мужчин и женщин. В Германии в начале XVIII века этот обычай превратился в танец невесты с гостями-мужчинами, которые надевали перчатку или оборачивали руку платком, что символизировало отъединение партнеров друг от друга.

К началу XIX века мужчины стали танцевать с невестой, держась за противоположные стороны платка. Согласно обычаю, невеста сидела в кругу избранных гостей, а бадхан вызывал их по очереди танцевать с ней. Первыми этой чести удостаивались родители молодых и жених, а затем знатоки Писания и наиболее почтенные члены общины. Каждый из них протягивал невесте кончик своего платка (или это делала невеста), а затем танцевал с нею, обходя один-два раза круг гостей под аккомпанемент оркестра. В последующие дни свадебных торжеств, которые обычно продолжались неделю, с невестой по очереди танцевали все гости и соседи — такое право имели даже нищие.

У йеменских евреев особой честью для приглашенных на свадьбу женщин было исполнение танца с блюдом хны, которой окрашивали ладони невесты.

«В общинах Северной Африки молодые гостьи иногда исполняют танец живота, что обычно помогает им здесь же найти супруга и себе, однако исполнение это достаточно целомудренно - они ведь девственницы» (Жорж Валенсен).

Традиционными для свадеб были танцы обрядового и игрового содержания: бобес танц — танец бабушек, мехутоним танц, исполнявшийся родственниками жениха и невесты, бройгез-танц (танец-ссора), в котором движения и мимика передавали переход настроений от враждебности к примирению партнеров.

Элементы театрализации характерны для некоторых свадебных танцев, исполнявшихся с бытовыми аксессуарами. В безем-танц метла заменяла танцору коня или мушкет. Иногда танец с метлой исполнял жених, что символизировало «выметание» младшего сына из родительского дома. В койлеч-танц исполнительница приветствовала новобрачных, поднося им халлу и соль — символы изобилия.

Сходные элементы присутствуют и в свадебных обрядах бухарских евреев. Это — лапары – шуточные дуэты («Бобо»), песни иронического содержания о невестке («Келинча»), о свекрови («Модаршё»).

Особое значение имел платочек — аксессуар, позволявший мужчинам и женщинам танцевать вместе, не держась за руки. Им пользовались в танце шер или шереле («ножницы»), который отличался весьма сложным пространственным рисунком: четыре пары танцующих образуют квадрат и во время пляски меняются местами, как бы «отрезая» друг друга.

На свадьбах в местечках черты оседлости иногда в качестве аксессуаров для танцев использовали шкуры животных, костюмы окрестных крестьян и даже казаков.

Некоторые танцы с аксессуарами давали возможность продемонстрировать ловкость и почти цирковые навыки: флаш-танц — танец с бутылкой на голове, танцы с зажженными факелами или свечами.

Во время свадеб также исполнялись характерные и шуточные танцы. Театрализованные элементы и развитая хореография характерны для парного мужского танца «Воскрешение из мертвых»: один из танцоров держит в руке бутылку водки, другой просит глотнуть из нее. Обладатель бутылки отказывается поделиться, и рассерженный приятель дает ему тумака, тот падает и остается лежать неподвижно, а ударивший пытается привести его в чувство. В конце концов «мертвец» оживает, вскакивает на ноги и пускается в пляс, заканчивающийся крепкими объятиями товарищей и совместным питьем из бутылки.

Среди игровых шуточных танцев, исполнявшихся в ашкеназских общинах выделяются — доктор-танц и фиш-танц («рыбий танец»). Популярными танцами в ашкеназских общинах Восточной Европы были клаппер-танц — танец с хлопками, быстрые мужские танцы редл, фрейлехс, караход, хопке.

Если в общинах Востока (за исключением части курдских евреев) раввинам удалось искоренить совместные танцы, то в Европе их влияние было не столь решающим. Сама многочисленность постановлений, запрещающих совместные танцы, свидетельствует о распространенности этого явления. В Испании и Италии уже в позднем средневековье совместные танцы считались нормой. Кастильский придворный Тодрос бен Иехуда ха-Леви (XIII в.) описывает жизнь евреев в королевстве: «Во время танца рука каждого держит руку прекрасноликой и благородной дочери благородного господина». Известно, что в 1469 году евреи танцевали во время публичных торжеств, состоявшихся в Палермо по случаю бракосочетания Фердинанда и Изабеллы.

При перепечатке данной книги или ее цитировании ссылка на первоисточник обязательна: Копирайт © 2011 Вячеслав Карп — Зеркало сцены.

В оглавление.
Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.