В. Карп. ЕВРЕЙСКИЙ ТЕАТР ОТ АВРААМА ДО АВРААМА ГОЛЬДФАДЕНА.

Театральное искусство евреев Средневековья и эпохи Возрождения.

Гибель античного мира прервала развитие европейского театра. Новый театр рождался из уклада жизни варварских племен: языческих праздников и обрядов, вкупе с ритуальными действами христианства. Евреи же и в галуте сохранили свою культуру. Но ее сохранение потребовало от них определенной консервации форм ее проявления.  

Рассеяние евреев по всему миру, вполне естественно привело к тому, что стали возникать еврейские субэтносы в различных регионах расселения. Однако первоначально различия между ними были незначительны, и можно говорить о едином потоке развития еврейской культуры, базировавшемся на общих этноисторических и религиозных корнях.

Впрочем, следует отметить, что в эпоху Средневековья и европейского Возрождения так называемые сефардские общины (общины Испании, Италии и Северной Африки) несколько обгоняли остальные группы евреев в культурном развитии, что обуславливалось тем фактором, что арабская цивилизация, в рамках которой им приходилось существовать, значительно опережала в своем развитии европейскую. 

Следует так же отметить существование определенного барьера между евреями и европейцами, причиной которого являлся христианский антисемитизм. Поэтому кажется вполне естественным, что в эпоху средневековья евреи не посещали церковные мистерии и драмы, миракли и моралите, нередко разжигавшие антиеврейские настроения и становившиеся причиной погромов.

В то же время ярмарочные представления, акробаты, жонглеры и фокусники, напротив, вызывали живой интерес в еврейском обществе. У евреев Сицилии в тринадцатом веке даже было принято приглашать на свадьбы шутов-христиан, что спустя два столетия было строго запрещено местными властями. В 1624 году еврейская община города Фульда (Германия) тепло принимала немецкую бродячую труппу балаганных актеров.

Следует так же отметить весомый «вклад» клерикальных кругов в процесс консервации и отгораживания еврейской культуры от общемирового культурного потока. Любое отклонение от канона всячески преследовалось, любые формы театральности старательно искоренялись.

Однако ни сложные условия проживания евреев в изгнании, ни религиозные запреты, ни определенная консервация обрядности все же не помешали постепенному становлению еврейского национального театра. Основными источниками развития собственной театральной культуры были повседневная жизнь в галуте, еврейские обычаи, праздники, ритуалы.  

В новых условиях развивается и приобретает новые черты праздничная обрядность.

По всей видимости, именно в период раннего средневековья окончательно устанавливаются формы ритуала новогоднего праздника, отличительной чертой которого было «трубление». Не исключено, что он был тесно связан с культом умерших, обрядами перехода и умилостивительной магией. С начала средневековья и до наших дней в первый день Рош га-Шана в синагоге по традиции трижды звучит шофар. В первый день Нового года, после полуденной молитвы совершают широко распространенный в ряде общин обряд ташлих (бросание). Этот, считающийся ашкеназским по своему происхождению, ритуал впервые упоминается в XV веке. Он заключается в том, что идут на берег реки, моря или какого-либо водоема (желательно, чтобы в нем водилась рыба), где читают главу из книги пророка Миха (Михея) (17: 19): «Ты ввергнешь в пучину морскую все грехи наши». После этого встряхивают полы одежды, выворачивают карманы, и таким образом, «бросают» грехи в воду и каются, По всей вероятности, это очень древний очистительный и умилостивительный ритуал, связанный с верой в очистительную силу воды.

Йом Кипур в том виде, как он существует в настоящее время, вряд ли вообще правомерно именовать праздником, поскольку в нем отсутствуют важные структурообразующие элементы последнего: а именно «веселье» и праздничные трапезы. Напротив, в этот день предписывается соблюдать строжайший пост и воздерживаться от всякой деятельности: «в седьмой месяц, в десятый день месяца смиряйте души ваши и никакой работы не делайте, ни житель страны, ни пришелец, живущий среди вас, ибо в этот день очистят вас для очищения вашего: от всех грехов ваших, перед Богом очиститесь вы  … это Суббота покоя для вас» (Левиты. 16: 29-31). С момента своего возникновения Йом Кипур претерпел значительную эволюцию. Однако элементы «веселья» еще сохранялись в структуре Йом Кипур в эпоху Средневековья, а в некоторых общинах вплоть до начала двадцатого века. В частности, у евреев Дербента в  конце XIX века в этот день всеобщего поста девушки ходили по улицам, играя на музыкальных инструментах, и пели любовные песни, но не танцевали. Аналогичный обычай сохранялся у евреев Триполи (Ливия) еще в начале XX века: в утро Йом Кипура возле синагоги собирались мальчики девяти-десяти лет, одетые в праздничную одежду, танцевали и пели свадебные песни.

В наши дни главный ритуал начального дня праздника Ханука — зажигание хозяином дома (или детьми) первого из ханукальных огней, помещенных в специальный светильник — ханукию. Первоначально было принято выставлять светильники вне дома: у дверей на улице или на подоконнике. Верили, что огонь и дым ханукальных огней защищают от многих болезней. После зажигания ханукии в доме начинается веселье: песни, танцы, игры в лото или карты (что в другое время считается предосудительным). Дети играют в волчок. Обычай играть в волчок был заимствован евреями в Средние века у немцев (рождественский волчок), которые в свою очередь некогда переняли его у римлян. У сефардов популярны также специальные праздничные игры и состязания молодежи. В XVII-XVIII веках возник обычай устраивать в Хануку театрализованные представления. В некоторых восточных общинах до недавнего времени было широко распространено ряжение, в том числе обрядовый трансвестизм (переодевание в одежду другого пола): процессия переодетых в женское платье мужчин торжественно двигалась по улицам, распевая песни. В дни праздника детям принято дарить подарки, а также деньги — мелкие монетки для игры в волчок («ханукальные деньги» — «hanukka gelt» — идиш). В продолжение праздника ходят в гости, посылают друг другу подарки (особенно бедным) —  часто это бывают сладости или фрукты.

Ту би-Шват приобрел широкую популярность не ранее XVI века, прежде всего у каббалистов Цфата, а затем — в ряде сефардских общин. Оттуда он распространился дальше на Восток. У сефардов был распространен обычай устраивать в этот день седер наподобие пасхального. На праздничном столе обязательно должны быть семь видов фруктов, которые произрастают в Палестине. В ашкеназских общинах специального седера не устраивали, хотя обычай есть в этот день фрукты также существовал. Евреи Курдистана в прошлом веке во время этого праздника обвивали стволы деревьев цветочными гирляндами и просили Бога даровать деревьям и людям долголетие и плодовитость. В Салониках еще в конце девятнадцатого века во время Ту би-Шват устраивали маскарадное представление: надевали костюмы, изображавшие плодовые деревья и пели славившие их гимны.

Новые элементы обрядности возникли в эпоху Средневековья и в праздновании праздника Песах. Стало принято после благословения, завершающего трапезу, наполнять третий бокал, а также бокал для Элиягу (Илии-пророка). При этом настежь открывают дверь и вся семья восклицает: «Благословен вошедший», так как считается, что пророк посещает в этот момент все дома и охраняет их. В фольклоре разных общин очень популярны сюжеты об Элиягу, помогающем бедным в канун праздника Песах. Седер завершает последний, четвертый бокал вина, молитва и пожелание «В будущем году в Иерусалиме», а также пение пасхальных песен. Обычаи и обряды последующих праздничных дней обнаруживают связь с магией плодородия. Так, во время будней праздника сефарды Марокко стригли в синагоге пятилетних детей, а на седьмой день совершали обряд благословения деревьев, во время которого шли в поля и благословляли там все деревья. В других местах отец семейства, взяв в руки пучок зеленой травы, держал его над головами домашних, произнося текст-благопожелание, чтобы они были крепкими и здоровыми, как трава на лугу. Иногда по окончании последней праздничной трапезы мужчины брали в руки несколько стеблей пшеницы и наносили ими друг другу символические удары с пожеланием хорошего и плодоносного года.

Разнообразную аграрную символику сохранил праздник Маймуна (Мимуна), отмечаемый среди некоторых групп евреев — выходцев из Северной Африки, главным образом Марокко. Это праздник, отмечаемый на второй день после окончания праздника Песах и, согласно традиции, являющийся днем смерти отца Маймонида — раби Маймона бен-Йосефа, одно время проживавшего в городе Фесе (Марокко). «Накануне праздника, вечером, принято есть только молочные продукты и лепешки, напоминающие оладьи, принимать гостей и дарить подарки, в основном съестное. Дети устраивали маскарадные процессии по улицам еврейского квартала. К дверным косякам прикрепляли зеленые стебли пшеницы или другой зелени, что, как верили, приносило удачу. В каждом доме на стол ставили вино и ряд предметов, несущих определенную семантическую нагрузку: например, колосья пшеницы и сладкое молоко, ветви фиговых и других деревьев. Иногда на столе в садке плавала живая рыба, повсеместно ассоциирующаяся с плодовитостью и плодородием. В некоторых случаях на стол ставили и миску с мукой, в которую клали золотые украшения — «на счастье»; в других местах в муку клали яйца или фасоль» (Е. Носенко). На другой день шли в поле, на кладбище, на городскую площадь, где устраивали праздничные собрания и маскарадные представления, разного рода состязания. По-видимому, праздник Маймуна развился из комплекса сельскохозяйственных ритуалов, некогда совершавшихся по окончании праздника Песах.

В эпоху средневековья Лаг ба-Омер рассматривался как праздник ученых людей. Особое значение придали этому празднику каббалисты, связавшие его с днем кончины рабби Шимона бар Иохаи, традиционно считавшегося автором книги «Зогар». Начиная с XVI века к гробнице рабби Шимона, расположенной возле селения Мейрон в Палестине, во время Лаг ба-Омера совершались паломничества. Эта традиция долго сохранялась у сефардов Палестины. В этот день при большом стечении народа благословляли фрукты нового урожая, а также всевозможные сладости. Дети играли в различные игры, в том числе устраивали состязания с луками и стрелами. Под названием «Hillula de Rabbi Shimon bar Yohai» этот праздник отмечают и в наши дни. Он сопровождается зажиганием костров, танцами и специальными гимнами. В этот день впервые стригут волосы трехлетним мальчикам, в то время как их родители раздают окружающим вино и фрукты, а также зажигают свечи. «Возможно, Лаг ба-Омер — результат слияния двух традиций. Возникнув как календарный ритуал, связанный с аграрной магией, он довольно рано, уже в первые века новой эры, утратил свой первоначальный характер» (Е. Носенко).

Таким образом, мы видим, что в эпоху Средневековья значительно усиливаются театральные элементы праздничной обрядности. Повсеместно в нее проникают элементы ряжения, карнавала, маскарада. Эти изменения в обрядности послужили своеобразным толчком в развитии театрального искусства евреев, поскольку являлись значимыми элементами повседневной жизни в галуте.

Небывалый расцвет, именуемый Золотым Веком, еврейская культура пережила в средневековой Испании под властью арабов-мусульман. Взаимодействие с культурой инородного окружения оказалось более чем плодотворным.

В XV-XVIII веках постепенно утрачивалась связь религиозной музыки с ее первоосновой. В нее все чаще проникал мелос несинагогального, часто — нееврейского происхождения (например  — ханукальная песня «Ма’оз цур», в  основу которой легли две немецкие народные песни XV и XVI веков). Евреи использовали арабские, а позднее романские народные мелодии для исполнения литургических стихов — пиютов и песнопений — змирот. Мы знаем об этом по средневековым рукописям, где перед многими текстами надписана первая строка какой-нибудь популярной нееврейской песни — там, где в современных песенниках значатся имена поэта и композитора.

Ашкеназские раввины, как правило, противились влиянию чуждой культуры, и все же множество народных мелодий Германии и Прованса было переработано в синагогальную музыку. «Кроме того, в Германии раввины и канторы создали традицию петь слова молитв в разные праздники на разные мелодии, а изгнания способствовали распространению ашкеназской традиции в Восточной Европе и Османской империи» (Н. Куреева, Л. Курева).

Светское музицирование, как и светские элементы театра,  клерикальные круги порицали, поскольку они ассоциировалось с весельем. А о каком же не связанном с заповедями веселье может идти речь, объясняли они, когда Храм разрушен, Иерусалим распахан, а мы — на чужбине? Поэтому вне синагог музыка звучала лишь на пуримшпилях и свадьбах. Однако любовь евреев к музыке вынуждала некоторых раввинов смягчаться: дозволялись определенные виды трудовых песен, такие как песни пахарей и рыбаков (а песни ткачей, например, были объявлены непристойными). Существовали профессиональные плакальщицы, надрывное пение которых сопровождалось, по меньшей мере, двумя флейтами.

Как результат клерикального давления в Средние века практически были утеряны навыки инструментальной музыки, и лишь в XVI-XVII веках во Франкфурте-на-Майне и в Праге появляются первые руководства по ней.

Свое дальнейшее развитие получает литургическая драма. Этот процесс в первую очередь связан с возникновением и развитием языка идиш.

Идиш как разговорный язык евреев Центральной и Северной Европы сложился в целом в XI-XVI веках на основе немецкого языка, ставшего его грамматической и лексической основой. Продвижение евреев в Восточную Европу обогатило его многочисленными словами из румынского, польского, русского и украинского языков. Кроме того, идиш несет в себе и значительный элемент иврита. Это был язык масс и первоначально литература на нем, состояла главным образом из произведений воспитательного характера, написанных для народа. Функциональные различия идиш и иврита вполне укладывались в схему « молиться на иврите и торговаться на идиш».

Однако постепенно идиш проникает и в литургию. Самое раннее сохранившееся религиозное стихотворение на этом языке  (махзор из Вормса) относится к 1272 году. Это бенедикция несущему молитвенную книгу в синагогу.

Первоначально использование идиш сводилось в основном к переводу отдельных молитв (начиная с XV века) и целых молитвенников (первый печатный молитвенник на идиш — Ихенхаузен, 1544 год). Однако, начиная с XV века, появляются и самостоятельные литургические произведения на идиш. Некоторые из таких песнопений писались одновременно на иврите и на идиш, с тем, чтобы в их исполнении могли принимать участие все присутствующие. Параллельно продолжала развиваться и литургия на иврите.

Европейское Возрождение не могло не сказаться на еврейской культуре. В некоторых регионах Южной Европы театр евреев получает неожиданный толчок и начинает бурно развиваться. Еврейский театр становится значительным явлением в государствах Италии, где он формируется параллельно с театром дель арте. Уже в начале шестнадцатого века здесь появляется первая пьеса на иврите — перевод Иосефа бен Шмуэля Царфати  пьесы марана Ферлинандо де Рохаса «Трагикомедия о Калисто и Малибее». Блистает на театральном небосводе раввин и поэт Леоне Модена — известный в Италии дирижер, постановщик, драматург. Однако наиболее значимой фигурой итальянского Возрождения, безусловно, является Иегуда Соммо — один из основоположников театра дель арте, заложивший основу уникальной школы актерского мастерства в Италии.

Семнадцатый век отмечен появлением целого ряда драматургических произведений на иврите. Своего рода литературным центром становится Амстердам. Здесь написан целый ряд такого рода произведений: «Основа вечности» М. Закуто (1645 г.), «Пленники надежды» И. Пенсо (1668 г.). Виднейшим еврейским драматургом восемнадцатого века, писавшим на иврите, являлся И. Луццато (1707-1747 гг.) диалогизированная аллегорическая поэма которого «Хвала честным» (1743 г.) вызвала множество подражаний. Среди  других авторов, писавших пьесы на иврите выделялись — Д. Мендес  (1713-1792 гг.) и М. Нейман (1769-1831 гг.). Их произведения нравоучительно-назидательного характера в основном на библейские  сюжеты, нередко являлись переработкой пьес Гварини, Метастазио, Мольера, Расина. Это были драмы для чтения — лезедрамы, не предназначавшиеся для сцены.

Возникновение в Германии профессиональных театральных трупп способствовало секуляризации театра. Освобождение европейского театра от контроля христианской церкви привело в свою очередь к смягчению талмудического запрета посещать «сборища легкомысленных».

В конце XVII века возникает библейская драма на идиш. Драма на идиш ограничивалась библейскими темами: «Ахашвейрошпиль» («Действо об Ахашвероше») 1697 год, «Мехирас Иосеф» («Продажа Иосифа») 1711 год, «Довид ун Гольас» («Давид и Голиаф») 1717 год и ряд других. В этих произведениях прослеживается влияние европейского театра, выражавшееся главным образом в сценической технике и появлении комических персонажей.

При перепечатке данной книги или ее цитировании ссылка на первоисточник обязательна: Копирайт © 2011 Вячеслав Карп — Зеркало сцены.

В оглавление.
Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.