В. Карп. ЕВРЕЙСКИЙ ТЕАТР ОТ АВРААМА ДО АВРААМА ГОЛЬДФАДЕНА.

Истоки театральной культуры древних евреев.

В современной истории отсутствует единая установившаяся точка зрения на происхождение еврейского народа, а, следовательно, и нет однозначного ответа на вопрос  о культурных корнях евреев. 

Конечно, Танах (Ветхий Завет) рассказывает об истории еврейского народа с древнейших времен и там говорится, что родиной Авраама был Ур. Однако насколько достоверны сообщаемые в нем сведения? В какой степени можно им доверять?

 «Единственным местным источником, охватывающим весь Древний Восток на всём его хронологическом протяжении, можно назвать Библию. Как исторический источник Библия представляет высокую ценность: уже давно доказано, что те места, где говорится о Египте и о Вавилонии, написаны людьми, хорошо осведомлёнными о жизни этих стран. Ветхий Завет (Танах) сохранил нам и правовой кодекс, и сказания о древнейших временах, и памятники дидактической литературы, и произведения не только религиозной, но и светской лирики», — писал академик Б. А.  Тураев.

А вот мнение другого знатока Танаха и языков древнего Востока — Уильяма Ф. Олбрайта: «Со временем я убедился в том, что реальные (археологические) открытия, одно за другим, подтверждают историческую достоверность библейского текста даже в таких деталях, которые можно было бы счесть легендарными».

Выявление большого числа совпадений между текстами Танаха (Ветхого Завета) и открытыми археологами древнейшими ассиро-вавилонскими клинописными тестами, произвело в свое время столь ошеломляющее впечатление на западноевропейских историков XIX века (отнюдь не атеистов), что некоторые из них даже выдвинули доктрину о полном заимствовании Танаха (Ветхого Завета) из Вавилона. Так, крупный немецкий историк Древнего Востока Фридрих Делич выступил в начале XX века с двумя лекциями под общим названием «Библия и Вавилон», в которых он доказывал эту концепцию. Сопоставив с вавилонскими материалами не только отдельные сказания и тексты Библии, но и весь дух ветхозаветной религии, он пришел к следующему заключению: «Как все одинаково в Библии и в Вавилоне! И там и здесь стремление символизировать слова, пояснить их действиями … У обоих одинаковый мир непрерывных чудес и знамений, одинаково наивные представления о божестве: подобно тому, как в Вавилоне боги едят и пьют, предаются отдыху — так и Иегова, пользуясь вечерней прохладой, прогуливается в раю, или наслаждается приятным запахом жертвы Ноя и спрашивает Валаама, кто гости, которых тот принимал (Числа. 4.20,9). И здесь, как и там, тот же мир чудес и знамений и непрерывных откровений божества человеку во время его сна. И как в Ветхом Завете Иегова говорит с Моисеем, Аароном и пророками, так и вавилонские боги разговаривают с людьми или непосредственно или через жрецов и боговдохновенных пророков и пророчиц». А Дж. Эрнест Райт отмечал:  «Мы не можем не обратить внимания на известный параллелизм соответствующих месопотамских и еврейских историй. Израиль не мог заимствовать эти концепции в ассирийский период (с IX по VII столетие до н.э.), поскольку ассирийцы были воинственным и малокультурным народом, или в период вавилонского плена (VI век до н.э.), поскольку наиболее существенным следствием плена стало растущее стремление израильтян отделить себя от их языческих покорителей. Наиболее обоснованной представляется точка зрения, в соответствии с которой истории о творении, рае, потопе, Нимроде (Бытие.10.8) и вавилонской башне (Бытие.11) были принесены из Месопотамии самими патриархами». Таким образом, параллелизм текстов Танаха и древнешумерских клинописей косвенно подтверждает что Месопотамия — родина Авраама, родившегося в городе Ур («Урим (-а)» — «в Уре») (Бытие. 11.28).

Мы уже рассматривали довольно подробно театральную культуру древней Месопотамии, однако давайте еще раз вернемся к этой теме и попробуем рассмотреть ее с той точки зрения, что истоки еврейской культуры вообще и театральной культуры в частности, лежат именно в этом регионе.

Присутствие семитского населения в Месопотамии задолго до появления первых аккадских документов, написанных шумерским письмом, подтверждается как месопотамской историко-эпической традицией, так и лингвистическими фактами. Семитские имена встречаются в списке царей Киша, которые, согласно месопотамской традиции, правили непосредственно «после потопа» — это позволяет заключить, что Киш был центром семитского населения южной Месопотамии в эпоху так называемых Древних династий. О присутствии семитов в Месопотамии во второй половины IV тыс. до н.э. свидетельствуют аккадские слова в древнейшем шумерском языке и шумерские логограммы, обозначающие некоторые аккадские окончания слов, на надписях не только в Сиппаре и Кише, но и в Мари и собственно в Шумере (в Адабе и Уре). И, наконец, семитские боги в шумерском пантеоне известны еще до Саргона — Илум (на иврите Эль), Адад (на иврите Хадад), Эсдар (Иштар, на иврите Ашторет). Вместе с тем утверждению некоторых исследователей, что именно семиты были носителями убейдской культуры, противоречит тот факт, что ни один из древнейших городов Месопотамии не носит семитского названия. Впрочем, исследования последних десятилетий опровергли распространенное ранее в науке представление о резком различии между шумерским и семитским элементами и постоянном конфликте между ними, а потому кажется вполне возможным, что семиты унаследовали какие-то элементы убейдской культуры. Несмотря на языковые, этнические и культурные различия, Шумер и Аккад вносили каждый свой вклад в развитие цивилизации Месопотамии.

Из Ура, из Месопотамии вынесли евреи — прямые потомки этих культур, свои традиции, праздники, обряды. «Главнейшие иудейские праздники, по большей части, лишь заместили собою праздники «веры отцов», праздники времён Ебера-Абраама; древние названия их, в основном, заменились новыми, но их назначение, характер обрядов и ритуалов, их отправление, почти не изменились» (М. И. Зильберман).

Понятно, что и элементы театральной культуры евреев также имеют месопотамское происхождение. Далее мы проследим, как эти элементы театральной культуры трансформировались в своеобразную театральную культуру евреев и через века дошли до нашего времени.

«В архаичной мифопоэтической и религиозной традиции, праздник — событие, обладающее особой связью со сферой сакрального. В праздниках особенно рельефно проявляется глубокий культовый (обряд, ритуал) традиционализм; хотя, быть может, и миф, первоначально связанный с тем или иным культовым обрядом, давно позабыт или переосмыслен, либо заменён другим, более поздним мифом, этиологически связанным с иными неординарными, судьбоносными событиями в истории народа» (М. И. Зильберман). Поскольку в общинных культах раннеземледельческого характера (шумеры, аккадцы, ханаане, древние евреи), главную роль играют ритуалы (обряды, магические действия), то есть собственно театральные их элементы, и лишь весьма незначительную этические положения, то они (элементы театральности) и оказались более живучими, чем сопутствующие им этиологические мифы.

Согласно общепринятой классификации праздники разделяют на главный праздник данной традиции, обладающий наибольшей сакральной силой, праздники годового цикла, сезонные праздники (месячные, недельные), праздники общечеловеческого жизненного цикла (рождение; инициация, брак; смерть).

Во многих древних традициях главный праздник непременно связывался с поддержанием и возрождением сил жизни и плодородия в природе и часто воплощался в явлении умирающего и воскресающего бога — в мистериях священного брака, как акта инициирующего плодородие. Так, в религии Месопотамии третьего и большей части второго тысячелетия до н.э. обряды священного брака выражали соединение неба и земли, весьма тесно увязывались и с урожаем, и с изобилием. Они всегда сопровождались бурными оргиями, шумными процессиями, театрализованными мистериями убиения бога и его оплакивания, а затем ликованием по поводу его возрождения.

В Месопотамии  главный бог каждой сельскохозяйственной общины был для нее, прежде всего богом растительного и животного плодородия. Поэтому черты божества плодородия обнаруживаются почти у всех главных богов шумеро-аккадского пантеона. Так, о сельскохозяйственной роли бога Луны — Сина, главного божества Ура, говорит существование праздников «сев Сина» и «жатва Сина». В одном из мифов бог Син спускается в священный загон, чтобы оплодотворить священную корову, носящую название «раба (служанка)» Сина (Суэна, Зуэна).

Тема умирания и воскрешения природы (уход божества в подземный мир и его возвращение), в шумерской мифологии разработана весьма подробно. Со времён царей третьей династии и до захвата города Ура амореями в стране ежегодно проводился ритуал «священного брака» бога и богини как составная часть архаичного праздника «Акиту», — праздника «создания жизни на Земле» (Акиту — «вода — земля — жизнь»). С. А. Паллиса в работе «Вавилонский фестиваль Акиту» показал, что «Дом Акиту» фигурировал в религиозных церемониях Шумера еще в третьем тысячелетии до н.э.

Среди весьма сходных мифов и обрядов о священном браке богов плодородия, наиболее широко был распространён цикл обрядовых песен Инанна — Думузи, поскольку священный брак Инанны и Думузи использовался в церемонии коронации царей третьей династии Ура. В ежегодном обряде празднества Акиту роль Думузи исполнял обожествлённый царь, а функции богини Инанны осуществляла её верховная жрица.

С обрядом священного брака связан ряд любовных песен, вкладываемых в уста жрицы. Такова, например, хвала, возносимая царю Шу-Сину (2036-2028 гг. до н.э.). В этой ритуальной поэме звучат мотивы, отражение которых в гораздо более совершенной и отточенной форме встречаются в книге «Песни Песней»:

             «Муж, моим сердцем любимый -

             Хороша твоя краса, сладостная как мёд.

            Лев, моим сердцем любимый, -

            Покорил меня ты, пред тобой пусть трепещу -

            Лев, да похитишь меня ты в свой покой.

            Муж, дай, окажу тебе я ласку.

            Мои ласки могучие сладостней мёда.

            В опочивальне твоей медовой

            Благу твоих ласк мы радоваться будем -

            Лев, дай, окажу тебе ласку.

            Мои ласки могучие сладостней мёда.

            Муж, мою красу ты похитил -

            Скажи моей матери, пусть угостит тебя гостинцем,

            И отцу моему, пусть одарит тебя даром.

            Твою душу — знаю, как веселить твою душу -

            Муж, до зари в нашем доме возляг!

            Ты же, если ты меня любишь,

            Подари мне, молю, твои ласки!

            Мой божественный хранитель,

            Мой владыка — хранитель,

            Покровитель мой Шу-Син,

            Веселящий сердце великого бога,

            Подари мне, молю, твои ласки!

            То, что сладостно тебе как мёд -

            Возложи на него твою руку.

            Как одеяньем, покрой его рукою,

            Как дорогим одеяньем, покрой его рукою!»

Изображения на цилиндрических печатях третьего тысячелетия до н.э. позволяют нам увидеть «жениха», направляющегося в сопровождении процессии к святилищу храма.

Инанна (Иштар) — одна из важнейших богинь шумеро-аккадского пантеона, богиня плотской любви и животного плодородия, богиня войны и распрей, подательница и покровительница царской власти. Иштар считалась также покровительницей проституток и гомосексуалистов. Так, в древнейшем центре почитания богини, в городе Уруке, её культ (культ плодородия) был традиционно связан с оргиастическими празднествами (сопровождающимися самооскоплением, принесением в жертву девственности).

У аккадской Иштар отчётливее, чем у шумерской Иннаны проступает её функция помощницы при родах. И эта кардинально важная роль богини, безусловно, не забывалась и передавалась от матери к дочери в каждой семье на протяжении веков. Также как и в стране Шумера и Аккада, в храмовой практике древних евреев белые голуби, священные птицы богини, связывались с плодородием утробы «женщина, достоверно перенесшая пять родов, приносит одну жертву (одну пару голубей) и участвует в жертвенной трапезе» (Галаха). Богине неба Иштар (Ашторет) евреи поклонялись ещё и в VI в. до н.э. (даже в Иерусалимском храме стоял её кумир), почитая её как богиню, обеспечивающую изобилие: «кадить богине неба и возливать ей возлияния, как мы делали, мы и отцы наши … потому что тогда мы были сыты и счастливы» (Иеремия. 44.17). Культ Ашторет (Иштар, Инанна (И-нин-анна) — «(высокая) владычица, госпожа звезды (планета Венера)»), по словам Иеремии (44. 18,19), был одним из самых популярных в Иерусалиме, что подтверждается тем фактом, что при раскопках домов древних израильтян найдено множество фигурок богини-матери. Женщины делали пирожки с её символикой, — треугольник с зигзагом внутри. «В городах Иудеи и на улицах Иерусалима … дети собирают дрова, а отцы разводят огонь, и женщины месят тесто, чтобы делать пирожки для богини неба» (Иеремия. 7.17,18). Любимое угощение евреев на праздник Пурим — треугольный гоменташ («уши Амана»), — своеобразный пирожок с маковой начинкой. В этих сладких треугольниках, совершенно не похожих на уши, некоторые учёные не без основания усматривают старинное месопотамское угощение, называвшееся «лоно Иштар (Ашторет)». Примечательно, что в шумерском пиктографическом письме значок равностороннего треугольника (с полубиссектрисой одного из углов) обозначал «женщина», «вульва».

Исследователь архаичной символики Ариэль Голан пишет: «в еврейский праздник Шавуот, приходящийся на месяц сиван (конец мая — начало июня), ярко высвечены какие-то древнейшие обряды, происхождение которых забылось. К последним относятся, например, приношение фруктов и цветов (в некоторых еврейских общинах в этот день дарят цветы новобрачным); поют песни, в которых говорится о чьём-то бракосочетании; в этот день полагается есть хлебное … с молочным; в Древнем Израиле шествие в храм в такой день сопровождалось танцами и музыкой; причём, было принято облачаться в белую одежду и надевать на голову венок». А ведь белый цвет и венок-кольцо — символы Богини неба. «Все эти отзвуки, отголоски позабытых «древнейших обрядов» религии отцов с высокой степенью вероятности могут быть поняты и отождествлены с позиций празднования священного брака, например, Иштар (Инанны) и Думузи (Таммуза), покинувшего на полгода преисподнюю»  (М. И. Зильберман).

С культом плодородия связан и древнейший ритуал принесения в жертву первого снопа (Левиты. 23.10,11). Столь же традиционен и обычай: «В первый день (Песаха) возьми себе ветви красивых деревьев, ветви пальмовые и ветви деревьев широколиственных и верб речных, и веселитесь» (Левиты .23.40). А ветви деревьев, например, пальмовые ветви,- атрибут богини Иштар (Инанны). Иосиф Флавий добавляет: празднующие люди держали в руках ещё и ветви персиковых деревьев с плодами. Отметим также, что месяц елулу (август-сентябрь), месяц сева ячменя и уборки фиников в Уре назывался по шумерски месяцем «Службы богини Инанны» (сев и уборка урожая — служба (работа) богине плодородия).

Священный брак бога Сина и его жены, богини Нингаль, разыгрывался в древнем Уре в самом начале нового календарного года, в месяце  нисану, в первую ночь полнолуния этого месяца (14 нисану), в храме Нингаль, и сопровождался предшествовавшей ему всеобщей, всенародной, очищающей (новогодней) Водной ордалией. В описании обряда священного брака фигурировали: ложе, медный сосуд с хмельным медовым напитком и питьевой прибор. Дату очищающей Водной ордалией можно усмотреть из текста Танаха (Ветхого Завета) (Левиты. 25.9) — «И воструби трубою в седьмой месяц (нисан), в десятый день месяца в день очищения …  по всей земле вашей» (Левиты. 23.24,25). «Да будет у вас священное собрание … и приносите жертву Господу. Никакого дела не делайте в день сей; ибо это день очищения» (Левиты. 23.27,28). И до сих пор у евреев в месяце нисан не принято ни проведения траура (не посещают кладбища), ни воспоминаний о душах мёртвых. В течение всего нисана не постятся.

Праздник Акиту VI века до н.э. (не сопровождавшийся церемонией священного брака) начинался так: «Второго нисана, за два часа до окончания ночи встаёт жрец-шешгаллу и моется речной водой». Жрец робко будит и одевает главу богов (Мардука). В этот день жрецу-шешгаллу разрешалось единственный раз в году произнести имя божества. Первосвященнику Иерусалимского храма так же дозволялось произносить истинное имя Господа один раз в году, в день Искупления, и также вполголоса. В ходе дальнейших ритуальных действий совершались жертвоприношения, сопровождающиеся музыкой и пением специальных певцов. В ходе праздника читалась «Поэма о сотворении мира» («Энума элиш») и по её сюжету разыгрывалось театрализованное действо. «Вавилонский текст «Новогодний ритуал» содержит подробное описание церемоний, проводившихся в Эсагиле (Храм бога Мардука в Вавилоне) от второго до пятого дня празднования (остальное утрачено). Именно к церемониям этого торжества относится архаичный ритуал «козёл отпущения», описанный также и в Танахе (Ветхом Завете)» (М. И. Зильберман).

То же самое можно сказать и о пуримской карнавальной атмосфере, — вольной, праздничной, весёлой и радостной, упраздняющей все законы, запреты и будничные нормы — атмосфере, напоминающей древние вакхические мистерии плодородия. Американский исследователь Теодор Гастер полагает, что все события «Книги Эстер» «имеют в своей основе составляющие празднеств начала года у народов древности». А французский исследователь Марсель Элиад объясняет карнавальный характер древних празднеств начала года как ритуальное воспроизведение акта сотворения мира: начало года — это, в то же время, и день сотворения мира, — «день первый».

Любой более-менее значительный праздник древности выражался процессиями и факельными шествиями. «Обычай рядиться в маски, скорее всего, произошёл от архаичного новогоднего театрального представления (действа) истории сотворения мира. Жрецы, изображающие победу сил добра и порядка над силами зла и хаоса, играли в масках и имели атрибуты (возможно, и костюмы), конкретно закреплённые традицией за тем или иным персонажем (божеством). В качестве примера можно привести известную маску (из алебастра) — лицо женщины, так называемая «Дама из Урука». Эта маска, предположительно, во время культового действа закрывала лицо жрицы, исполняющей роль богини Инанны (Иштар). Ритуальная каменная маска периода докерамического неолита (VII тыс. до н.э. найдена в пещере Хемар (к югу от Хеврона). При раскопках храма в ханаанейском городе Хацоре (Ацоре) обнаружена глиняная маска (XIII в. до н.э.). На откопанной в Уре печати пара, отображающая ритуал священного брака Наннара и его супруги Нингаль, носит маски быка (Син) и коровы (Нингаль). Отсюда, по-видимому, и истоки разыгрывания костюмированных представлений на Пурим — «пуримшпил» (М. И. Зильберман).

При перепечатке данной книги или ее цитировании ссылка на первоисточник обязательна: Копирайт © 2011 Вячеслав Карп — Зеркало сцены.

В оглавление.
Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.