В. Карп. Основы режиссуры. Введение в теорию режиссуры

10. 1. Массовая культура как неискусство.

У великого пингвинского народа больше не было ни традиций, ни духовной

культуры, ни искусства … Воцарилось безграничное сплошное уродство.

Анатоль Франс.

 

Нередко «массовую культуру» характеризуют как развлекательное искусство (отсюда проистекает ее определение как искусства «анти-усталости», полукультуры, кича). И, как правило, произведения, принадлежащие к массовой культуре, мимикрируют под настоящие произведения искусств. Но они не являются искусством, даже развлекательным. В чем же их отличия?

          1) . В массовой культуре мы наблюдаем замену художественного образа легко и однозначно читаемыми символами, перегруженными примитивными, рассчитанными на чисто внешний эффект деталями.

          2). Произведения искусства неповторимы, в то время как неискусство масскульта тиражируемо.

          3). Неискусство массовой культуры в отличие от искусства  базируется на стереотипах.

          4). Неискусство массовой культуры оперирует раз и навсегда устоявшимися формулами.

Автор книги «Философия художественной истории» Арнольд Хаузер полагает, что история современного массового искусства начинается с возникновением идеи о том, что искусство означает отвлечение. «В нем ищут рассеивание, но не концентрацию, развлечение, но не образование».           

С восьмидесятых годов двадцатого века термин «массовая культура» стали употреблять реже, поскольку он был скомпрометирован тем, что использовался исключительно в отрицательном смысле. В наши дни его нередко заменяют понятием «популярная культура», «поп-культура», «шоу-бизнес». Но от смены названия суть явления не изменилась. Шоу-бизнес это в первую очередь бизнес, а потому он не ставит перед собой никаких художественных целей – его задача: продажи, продажи, продажи…

Шоу-бизнес целиком контролируется арт-номенклатурой – сообществом представителей бизнес-структур, шоу-бизнеса, владельцев художественных галерей, хорошо оплачиваемых критиков, искусствоведов, кураторов, устанавливающих в мире масскульта конвенциональную шкалу «ценностей» и в соответствии с этой шкалой — неписаные законы его функционирования. Эта арт-тусовка разрабатывает фестивальные, выставочные, экспозиционные, музейные стратегии, конвенционные критерии продукции, «раскручивает» тех или иных представителей мира неискусства, создает «звезд», влияет на политику рынка масскульта.

Фактически арт-номенклатура монополизировала рынок масскульта. Вне ее правил игры и без ее одобрения режиссеру, актеру, художнику, писателю, критику невозможно войти в высший эшелон.

Арт-номенклатура формирует арт-рынок. Владельцы крупнейших концертных залов, звукозаписывающих компаний, галерей современного искусства, крупных кинокомпаний, издательств и тесно связанные с ними «раскрученные» модные арт-критики определяют его тактику и стратегию.

Для такой раскрутки, то есть создания определенного повышенного общественного интереса на тех или иных артистов (художников, писателей, музыкантов), попавших в поле интересов арт-номенклатуры, используется весь аппарат манипуляции общественным сознанием: средства массовой информации, реклама, Интернет, искусственное взвинчивание цен. Арт-номенклатура стремится диктовать и формировать моду на определенные типы и стилистику, ориентируясь на усредненные вкусы обывателей, как главных своих клиентов.

Художественная ценность массовой культуры невелика, однако  у нее широкая аудитория, поскольку она удовлетворяет сиюминутные запросы людей, реагирует на любое новое событие и отражает его. Поэтому образцы ее, в частности шлягеры, быстро теряют актуальность, устаревают, выходят из моды.

Арт-рынок стремится адаптировать искусство «под себя», зачастую используя не только его формы, но и вульгарно обработанные произведения высокого искусства. «Сороковая симфония» Моцарта, безусловно, является произведением искусства, но использование ее главной темы в качестве входного сигнала в мобильном телефоне это уже кич. И этот кич вопреки широко распространенному мнению никоим образом не приобщают массового потребителя к высокому искусству. Напротив, он низводит высокое искусство до уровня товара. Количество почитателей классической музыки отнюдь не увеличилось, после того как компании мобильной связи стали использовать в качестве входного сигнала музыкальные темы, взятые из произведений классической музыкальной культуры. В качестве анекдота приведу пример, как во время опроса в Израиле школьников старшей школы двенадцать процентов опрошенных вполне серьезно утверждали, что Моцарт  композитор, написавший музыку для входного сигнала мобильных телефонов.

Среди причин популярности неискусства масскульта можно выделить следующие:

     — Нежелание индивида активно участвовать в социальных явлениях и процессах духовно или интеллектуально. Другими словами, изначальная пассивность сознания большинства членов общества.                                

     — Желание уйти от повседневных проблем, от обыденности и рутины.

     — Желание понимания и сопереживания своим проблемам со стороны другого человека и общества.

Английский писатель Олдос Хаксли, анализируя специфику массовой культуры как эстетического явления, отмечал так же и такие причины ее популярности как узнаваемость и доступность. «Общество нуждается в постоянном подтверждении великих истин, — весьма справедливо замечает он, — хотя делает это массовая культура на низком уровне и безвкусно».

Массовая культура, учитывая все эти особенности сознания, предоставляет продукцию, которая легко воспринимается, позволяет окунуться в мир грез и иллюзий, создает впечатление обращения к конкретному индивиду.                                                                        

Следует учитывать, что массовая культура не может появиться из ниоткуда. Ей, как и любому другому социальному феномену, необходим определенный идейный фундамент. Таким фундаментом для массовой культуры является традиционная культура, из которой она черпает сюжеты и идеи для своих произведений, исторический опыт того или иного социального образования. Так, например, японская массовая культура порождает свои совершенно оригинальные типы героев. Они отчасти похожи на западные образцы, но вместе с тем сохраняют черты традиционной японской культуры. Японский культуролог Й. Бурума отмечает это своеобразие на примере комиксов для девушек: «Хотя на западе комиксы для девушек полны необычайно красивых юношей с длинными ресницами и звездными глазами, они все же, несомненно, мужчины … В Японии они более двойственны по своему виду … Это андрогинные юные герои называются словом «бисёнен», красивые юноши».

Неискусство массовой культуры тесно связанно со средствами массовой информации. Именно возникновение и распространение средств массовой информации создало условия для повсеместного распространения массовой культуры, игнорирующей религиозные, национальные и классовые особенности субкультур.

Каким же образом неискусству масскульта удается привлечь к себе столь широкие массы потребителя? Во-первых — за счет потакания его вкусам, а во-вторых, с помощью специально разработанных приемов управления сознанием.

Одной из важных операций используемых масскультом для манипуляции сознанием потребителя является «захват» аудитории — привлечение внимания объекта к тому сообщению, которое ему собирается послать манипулятор, удержание внимания на этом сообщении и завоевание доверия, устранение психологической защиты. Известный американский специалист по психологической войне Р. Кроссмен пишет: «Задолго до того, как вы будете пытаться деморализовать, разубедить или переубедить, перед вами в качестве первой встанет задача — заставить себе поверить». Для этого используется множество уловок. Закрепляемое сообщение сцепляется с чем-то привлекательным, так что эффективность приманки даже поддается количественному расчету (это видно, например, по цене эфирного времени для рекламы, которая включается в важное спортивное соревнование).

Следующий этап — присоединение. Этим словом обозначают такой контакт, который в силу положительного отношения к нему аудитории имеет тенденцию сам себя поддерживать, воспроизводиться уже без специальных усилий манипулятора.

Различают «присоединение по…» и «присоединение к…». «Присоединение по…» — это контакт, который поддерживается в силу каких-то объективных признаков общности (по языку, этнической и половой принадлежности и тому подобное).

Главная же задача манипулятора — это «присоединение к…» (к каким-то ценностям, лозунгам, действиям).

Первое правило для успешного контакта — заявить о том, что отправитель сообщения входит с аудиторией в какую-то общность (по социальному, национальному, половому, культурному или иному любому признаку). Для этого выработан целый язык обращения: женщины, коллеги, мужики, православные, и так далее. Так что первые же шаги по установлению контакта служат своеобразным кличем — «Мы с вами одной крови — ты и я!».

Первый признак манипуляции — уклончивость в изложении собственной позиции, использование туманных слов и метафор. Ясное обнаружение идеалов и интересов, которые отстаивает «отправитель сообщения», сразу включает психологическую защиту тех, кто не разделяет этой позиции, а главное, побуждает к мысленному диалогу, а он резко затрудняет манипуляцию. Наполеон как-то сказал в государственном совете: «Представившись католиком, я мог окончить вандейскую войну; представившись мусульманином, я укрепился в Египте, а, представившись ультрамонтаном (иезуитом), я привлек на свою сторону итальянских патеров. Если бы мне нужно было управлять еврейским народом, то я восстановил бы храм Соломона».

Старый, испытанный еще в период Великой французской революции прием захвата аудитории — представление идеологических сообщений в виде «запретного плода». Именно так возник в свое время «самиздат» — изготовление и распространение нелегальной и полулегальной литературы. Расцвела эта своеобразная индустрия в шестидесятые годы двадцатого века как средство психологической войны (к 1975 году ЦРУ разными способами участвовало в издании на русском языке более чем полутора тысяч книг русских и советских авторов). Тогда в СССР даже ходил такой анекдот: «старушка перепечатывает на машинке «Войну и мир» Льва Толстого. Ее спрашивают — вы что, с ума сошли?  Она — нет, я хочу, чтобы внучка роман прочитала, а она читает только то, что напечатано на машинке».

Правда, некоторые «интеллектуалы» не читают даже запрещенных книг. Но им с не меньшим успехом «промывают мозги» с помощью кинематографа, телевидения и прочих СМИ, различных шоу.

Милослав Петрусек, декан факультета политических наук Карлова университета, президент Чешского социологического общества, опубликовал интересное исследование самиздата в Чехословакии. В 1969-1989 годах в самиздате в ЧССР выходило более восьмидесяти журналов (средний тираж 132 экземпляра), в которых было опубликовано несколько сотен литературных произведений. А вот какова была реальная культурная ценность этих  изданий? Петрусек пишет: «В первые месяцы после ноября 1989 года предполагалось, что в государственных издательствах выйдет практически весь самиздат … Существуют договоры с издательствами, но книги не издаются, так как возник отчасти действительный, отчасти условный эффект негативной реакции на самиздат: вышла на поверхность тривиальная истина, что не все изданное в самиздате имеет долговременную ценность, не говоря уже о привлекательности для читателя … в беллетристике также действуют приведенные выше закономерности — издание части самиздатовских книг показало отсутствие к ним читательского интереса». Иными словами, захват и присоединение аудитории в программе «Самиздат» достигался не высокой художественной ценностью самого материала, а искусственно созданной приманкой — запретностью текста, так что авторы, издатели и распространители обращались к нонконформистским, диссидентским стереотипам в сознании.

Какие же ценности утверждает массовая культура в сознании «присоединившегося» потребителя, и не являются ли эти «ценности» одним из методов «захвата»  и «присоединения»? Рассмотрим подробнее данный аспект проблемы.

Одной из основ той реальности, которую создает масскульт, заключается в информации о различных группах людей. Благодаря этой информации мы узнаем о намного большем количестве людей, чем почти любой из нас смог бы повстречать за всю свою жизнь. Причем сведения полученные подобным образом нередко являются единственным источником информации. Например: большинство обитателей нашей планеты никогда не встречались с гражданами США, и черпают представления о них из произведений массовой культуры (в первую очередь кинематографа). Объективность этих стереотипов обладает столь же высоким уровнем достоверности, как и образ «вечно пьяного русского разгуливающего по заснеженным улицам Москвы в обнимку с белым медведем».

Рассмотрим два стереотипа, навязываемых массовой культурой нашему сознанию, два таких стереотипа от которых уйти практически невозможно просто в силу своей половой принадлежности. Я имею в виду стереотипы мужского и женского.

Возможно, наиболее заметной половой диспропорцией в неискусстве масскульта является то, что, мы видим и слышим намного меньше женщин, чем мужчин. Например, на телевидении и радио и ди-джеи, и ведущие, и корреспонденты, и вокалисты музыкальных ансамблей, и дикторы, читающие сопроводительный текст, — по-прежнему главным образом мужчины, хотя и следует отметить, что в последнее время все-таки слышится несколько больше женских голосов. А вот среди спортивных комментаторов женщин по-прежнему единицы. Хотя в качестве персонажей рекламных роликов женщины появляются почти так же часто, как мужчины, но за кадром 83-90% времени голос принадлежит мужчине. В рекламном ролике, рекламирующем пиво, и длительное время показывавшегося в Украине в кадре мы видели женщину, готовую ради этого напитка на все, но эти ее мысли были озвучены мужским голосом. Потребитель настолько привык к такому положению дел, что на это несоответствие никто попросту не обратил внимания.  Между прочим, в детских мультфильмах мужских персонажей в три раза больше, чем женских.

Как масскульт изображает женщину? Женщин, как правило, изображают юными красавицами, обязанность которых — оставаться молодыми и привлекательными, чтобы доставлять удовольствие мужчинам. Стоит женщине перестать быть молодой и привлекательной, и она становится объектом насмешек. В основе такого критического отношения лежит, прежде всего, мысль о том, что женщина не должна позволять себе стареть. На протяжении двадцатого века женщины становились все более стройными, но разница в весе между кинозвездами, поп-певицами, фотомоделями и реальными женщинами все продолжает увеличиваться. В середине девяностых годов XX века фотомодели весили на 23% меньше, чем средняя женщина. Идеалом женской красоты, особенно в рекламе, является достаточно необычный тип фигуры, а именно очень высокий рост, очень худое тело и узкие бедра. Все эти характеристики одновременно присутствуют менее чем у 5% взрослых женщин, но у фотомоделей обычно бывает именно такое телосложение. Другая распространенная характеристика супермодели — большая грудь — атрибут, настолько редкий для этого типа фигуры, что, один видный специалист в этой области пришел к выводу, что они почти всегда имплантированы. Обычной практикой является создание образа «звезд» с помощью компьютера и использование дублеров с красивой фигурой, даже если сами звезды весьма привлекательны. Например, на броской афише к фильму «Красотка» изображение Джулии Робертс было в действительности составлено из отдельных элементов, представлявших собой части тел нескольких супермоделей, и улучшено с помощью компьютерной графики. В некоторых из постельных сцен с ее участием в этом фильме были использованы дублеры с еще более красивыми телами или частями тел.

Женщин исподволь связывают с насилием, особенно в качестве жертв мужского насилия. Некоторые фильмы, литературные произведения, телевизионные программы и рекламные ролики, играющие на соблазнительности женщин, намекают, что женщины — это животные, которых надо укрощать, — нечто дикое, требующее обуздания со стороны мужчин. Например, реклама высокой моды, предлагающая нижнее белье, показывая, как на полуголую женщину игриво нападают двое мужчин, или реклама автомобиля, в которой женщина в бикини связана цепями внутри гигантского амортизатора, исподволь связывают секс и насилие. Реклама парфюмерии может подчеркивать дикость, грубость и вызывающее поведение женщин и намекать на то, что мужчина должен атаковать, реагируя на «аромат», перед которым нельзя устоять.

Столь же искажен масскультом и образ мужчины. Доминирующим является следующий образ мужчины: спокойный, невозмутимый, уверенный в себе, решительный и лишенный эмоций. Так в рекламе большинство мужчин смотрят в никуда с отсутствующим взглядом (часто скрываемым солнечными очками), в то время как женщины обычно глядят на кого-то и часто улыбаются или намекают каким-то образом о своих чувствах.

Как и женщин, мужчин, зачастую изображают молодыми и привлекательными, но правила здесь несколько иные. Важной составляющей идеальной мужской красоты являются хорошо развитые мускулы верхней части тела.

Такое изображение мужчин и женщин ведет к своеобразному навязыванию моральных и нравственных критериев массовой культуры.

Несмотря на то, что в очень немногих продуктах массовой культуры явно просматривается мораль, намеки на те или иные нравственные ценности встречаются всегда. И, несмотря на снисходительность к ряду проблем, в некоторых вопросах моральные стандарты массовой культуры довольно строги. Масскульт навязывает нам политкорректность, являющуюся на самом деле лишь отвлечением нашего сознания от реальных проблем. Так, например, в СМИ не принято употреблять слова черный, негр, бедный. Вместо этого – афроамериканец, африканец, слабые слои населения. Естественно, что афроамериканцы от этой игры слов не побелели, а слабые слои населения не разбогатели. Так что, как говорил сэр Вильям: «Слова, слова, слова…».

Пожалуй, самые строгие запреты и цензура относятся к фактам или выражениям, считающимся расистскими или сексистскими. Расистские шутки в вечернем эфире США считаются неприемлемыми, если только их не отпускает уж совершенно отвратительный персонаж какого-нибудь телесериала.

Вряд ли найдется другая тема, более тесно связанная с моралью и нравственностью, чем религия. Однако религия в массовой культуре одна из самых деликатных и игнорируемых областей. Когда певец группы «Биттлз» Джон Леннон небрежно обронил в 1966 году, что их группа популярнее Иисуса Христа, многих верующих оскорбили его слова. Даже последующие «разъяснения» и извинения не смягчили критически настроенных людей.

Особенно ярко эта тенденция проявилась в культовых произведениях религиозной массовой культуры, таких как «Страсти Христовы» Мэла Гибсона или рок-опере «Иисус Христос — суперзвезда». Впервые эта опера появилась в 1971 году в Лондоне. Ее написал английский композитор Эндрю Ллойд Вебер на либретто Тима Райса, и она выдержала больше спектаклей, чем все мюзиклы когда-либо ставившиеся на английской сцене. Это была не просто рок-опера. Такую музыку называют баблгам-рок — по названию сладкой жевательной резинки, из которой выдувают пузыри. То есть такой нежный, сладкий, мелодичный рок-н-ролл. Пластинка была продана в Америке в количестве трех миллионов экземпляров еще до того, как опера была поставлена на Бродвее. Авторы оперы сумели оскорбить все существующие в Америке религии. Католиков возмутило то, что в ней ставилось под сомнение божественное происхождение Христа, хотя он представлен святым. Протестантов оскорбил намек на возможность его романтических отношений с Марией Магдалиной. Еврейская община заволновалась из-за того, что иудейский первосвященник представлен в опере злодеем. А после фильма к ним присоединились еще и негры, поскольку там Иуду играл негритянский актер и певец Карл Андерсон. Кроме того, в Бродвейской постановке, сделанной с аляповатой, просто-таки лас-вегасовской вульгарностью, была и изрядная доза секса, в том числе и достаточно нетрадиционного. Например, почти все персонажи был изображены гомосексуалистами. Шум был такой, что рецензии на эту тему просто боялись писать.

В то же время откровенно религиозный продукт для масскульта – это многомиллионные прибыли. Религиозные передачи на радио и телевидении создаются и распространяются совершенно иначе, чем другие программы. Религиозные книги продаются в специальных несветских книжных магазинах, религиозную музыку записывают несветские певцы (и эта музыка продается отдельно от другой), религиозные телекомпании создают телепередачи специально для верующих.       Такие программы имеют разную форму и направленность, Это могут быть ток-шоу, проповеди Фолвелла, даже специализированные музыкальные или юмористические программы. Папа Римский уже давно превратился в телезвезду, занимая место в телевизионных рейтингах чуть ниже ведущих звезд Голливуда. На пике популярности религиозные программы на телевидении собирали аудиторию от двухсот пятидесяти тысяч до полутора миллионов зрителей. Религия незаметно превращается в область шоу-бизнеса.

Моральные ценности массовой культуры индивидуалистичны, рассчитаны на среднего потребителя, а по тому носят откровенно ханжеский характер. Парадоксальность ситуации заключается в том, что с целью повышения продаж, проповедуя ханжескую мораль, масскульт в то же время делает массированный акцент на насилие и эротику. 

Давайте оговоримся во избежание путаницы (сознательно или бессознательно устроенной по этому поводу СМИ — тоже ведь люди крутятся внутри масскульта) что следует понимать под термином «насилие».

Насилие — причинение намеренного физического ущерба другому человеку. Жестокость, в свою очередь, можно определить как неумолимость намерений, абсолютную решимость совершить что-либо — все равно, что (именно так определял жестокость Антонен Арто). Культ насилия и жестокости — это культивирование таких явлений как единственной и основополагающей ценности. Насилие многолико и неискоренимо. По аналогии с известной идеей С. Эйзенштейна (кинематограф — как насилие), легко выстраивается ряд: радионасилие, телевизионное насилие, полиграфическое насилие, сценическое насилие.

«Насилие имеет онтологическую природу, оно лежит в основе самых разных форм бытия, явлений и процессов. Насилие — универсально, на нем строятся педагогика, секс, реклама и ещё много чего, о чём сразу и не подумаешь, что это насилие. Не претендуя на исчерпывающую классификацию, укажем, что насилие может различаться по своим сферам: экономическое насилие, политическое; милитарное (военное); морально-психологическое (конкретными проявлениями которого являются манипуляция, шантаж, вызывание чувства вины и даже использование чужих достижений — плагиат); физическое насилие; сексуальное; экранное насилие (игровое и документальное кино). По своему характеру насилие может быть явным (открытым) или неявным (скрытым). Например, к скрытому насилию можно отнести ложь, измену, сокрытие информации, злоупотребление доверием. Наконец, по способам действия насилие может быть прямым (непосредственным) и косвенным (опосредованным). Косвенным насилием можно считать все формы поведения и действия, которые не направлены на человека лично, но вызывают у него негативные эмоции. Например, такое насилие можно ощутить на себе, будучи пассажиром автобуса, в котором работает радио. И, поскольку выключить его нельзя, невольно становишься жертвой радионасилия» (О. Борецкий).

Реальность неискусства масскульта, воспринимаемая теми, кто ее потребляет, довольно жестокая. Приблизительно в шестидесяти процентах американских телепрограмм и в девяноста процентах кинофильмов встречаются сцены драк и насилия. Восемьдесят пять процентов компьютерных игр отличаются исключительной жестокостью. Очень много сцен насилия в мультфильмах: в них в среднем происходит двадцать шесть актов насилия в час. В новостях, музыкальных видеоклипах, рекламе, на первый взгляд неагрессивных программах, также достаточно часто встречается жестокость и драки.

 Время от времени адвокаты, пытаются оправдывать особенно жестоких преступников, тем, что на них могло оказать влияние, скажем телевидение. Вот, например, такой случай: пятнадцатилетний Рональд Замора, убил свою восьмидесятидвухлетнюю соседку при попытке ограбления, после того как она увидела его и стала угрожать, что вызовет полицию. Необычным в этом деле было то, что адвокат, отстаивая временное помешательство обвиняемого во время совершения преступления, упомянул о том, что Замора «действовал под влиянием длительной, интенсивной, не зависящей от его воли, находящейся за порогом сознания телевизионной интоксикации, от которой бедняга давно страдал». Далее в своем выступлении адвокат отметил, что выстрел Заморы явился усвоенной из телевидения реакцией на стимул — угрозу жертвы вызвать полицию. Телевидение стало как бы составной частью преступления. Присяжные, однако, отказались принять такое объяснение, и Замора был признан виновным по всем статьям обвинения и осужден на пожизненное заключение.

Согласно теории Берковитца, реакция на увиденное, прочитанное или услышанное зависит от интерпретации полученного сообщения. По существу, воздействие масскульта объясняется активизацией воспоминаний. Берковитц выделил следующие факторы, влияющие на вероятность того, что насилие в произведениях масскульта будет способствовать агрессии:

     -  Реципиент считает то, что видит, — насилием и жестокостью.

     — Реципиент отождествляет себя с агрессором (субъектом насилия, героем, персонажем).

     —  Реципиент ассоциирует потенциальный объект своего насилия с жертвой насилия в фильме или другом сообщении.

     — Наблюдаемые события должны быть «реалистичными» и захватывающими (реалистический, «жизненный», сюжет насилия имеет большую степень влияния, чем фантастический).

Благодаря масскульту мы постепенно привыкаем к самому существованию насилия и воспринимаем его как обычное жизненное явление. Обилие сцен и эпизодов с актами насилия делает нас более равнодушными. Мы настолько привыкаем к тому, что людей убивают и, калечат, что сам этот факт перестает нас интересовать. Массовая культура обучает потребителя роли жертвы. Подсев на строгую диету из полицейских и приключенческих сериалов, реципиент начинает «понимать», что такое быть жертвой насилия, они легко «входят» в эту роль, даже если она никоим образом не затрагивает его личный опыт.

Возникает естественный вопрос, почему насилие привлекает аудиторию и почему одним людям больше, чем другим, нравится смотреть на резню, драки, перестрелки и изнасилования.  Американские исследователи Фенигштейн и Хайдак обнаружили, что агрессивные мысли и поступки усиливают пристрастие к боевикам и сценам насилия, а присутствие сексуально агрессивных фантазий усиливает желание смотреть фильмы порнографического содержания. Интересно, что фильмы, отличающиеся особой жестокостью, особенно фильмы ужасов, как правило, менее всего популярны во время войны, зато в мирное время они приобретают широкую популярность.

Профессор Йо Грёбель, генеральный директор Европейского Института СМИ считает, что для «оптовых потребителей» боевиков характерно отсутствие границы между фикцией и реальностью. «Молодые люди сегодня «потребляют» огромное количество насилия, которое изображается совсем не как порок. Скорее, наоборот. Насилие позволяет одним махом решить все проблемы, получив при этом удовольствие и приобретя уважение других».

Какими же методами массовая культура навязывает потребителю культ насилия?

     1. Насилие подается в фантазийный контексте, который никак не встревожит реципиента, поскольку это насилие придуманное, а не настоящее. Таковы, например, многие фильмы ужасов — старые сказки на новый лад.

     2. Насилие делают смешным. Такое насилие, включая и «черные» комедии, расслабляет, от него нет необходимости защищаться.

     3. Насилие встраивается в контекст из расчета на получение реципиентом эскапистского удовольствия (потребитель переживает приступы страха, оставаясь в безопасности, и, как в первом случае, зная, что такое насилие ему в жизни не грозит),

     4. Наконец, можно сделать насилие удобоваримым, поместив его в виртуальное пространство спецэффекта.

Итак, осуществив «захват» и «присоединение», массовая культура навязывает потребителю свои моральные ценности. Разобрав, каковы они на самом деле, мы с вами, однако, не ответили на вопрос, а каковы механизмы этого «навязывания». Каким образом творцам масскульта удается заранее рассчитать результаты такого воздействия. (Впрочем, поскольку в масскульте царит культ «серости», то зачастую это делается безо всякого расчета, просто на основе  тиражирования приемов и штампов. Однако те, кто создавал эти приемы, все-таки отлично знали и понимали, что они делают).

Самое эффективное присоединение аудитории, вплоть до фанатичного подчинения воле манипулятора, достигается в том случае, когда он, играя на «струнах души», добирается до архетипов коллективного бессознательного и активизирует их. В таком случае манипуляция подключается к огромным скрытым «энергетическим ресурсам» архетипов и тем самым приобретает «бесплатную силу», оставаясь в то же время нераспознанной именно потому, что архетипы скрыты в бессознательном. Как говорил Карл Юнг, архетипы проявляют себя «захватывающе-очаровывающим образом». А значит, при этом отключается и логическое мышление, и здравый смысл.

 Архетип (от древнегреческого ἀρχή - архэ, начало, принцип и τύπος - тип, отпечаток, форма, образец) - первичный образ, оригинал; «образы коллективного бессознательного» (К. Юнг). Архетипы древнейшие общечеловеческие символы, прообразы, лежащие в основе мифов, фольклора и самой культуры в целом и переходящие из поколения в поколение.

Согласно Юнгу архетипы представляют собой структурные элементы человеческой психики, которые скрыты в коллективном бессознательном, общем для всего человечества. Они наследуются подобно тому, как наследуется строение тела. Архетипы задают общую структуру личности и последовательность образов, всплывающих в сознании при пробуждении творческой активности, поэтому духовная жизнь несет на себе архетипический отпечаток.

Юнг указывает: «Человеческое тело представляет собой целый музей органов, каждый из которых имеет за плечами длительную историю эволюции,- нечто подобное следует ожидать и от устроения разума … Безмерно древнее психическое начало образует основу нашего разума точно так же, как и строение нашего тела восходит к общей анатомической структуре млекопитающих» » (К. Юнг.).

Таким образом, архетип является тенденцией к образованию представлений, которые могут значительно колебаться в деталях, не теряя при этом своей базовой схемы. Непредставимые сами, архетипы свидетельствуют о себе в сознании лишь посредством некоторых проявлений, а именно в качестве архетипических образов и идей. Это коллективные универсальные паттерны (модели, схемы) или мотивы, возникающие из коллективного бессознательного и являющиеся основным содержанием религий, мифологий, легенд и сказок. К примеру, существует множество представлений о враждебном существе, но сам по себе мотив всегда остается неизменным. У отдельного человека архетипы появляются в сновидениях, грезах, видениях.

«Архетип в себе … есть некий непредставимый наглядно фактор, некая диспозиция, которая в какой-то момент развития человеческого духа приходит в действие, начиная выстраивать материал сознания в определенные фигуры. Меня уже часто спрашивали, откуда берется архетип: приобретается ли он или нет. Ответить на этот вопрос прямо нельзя. По определению, архетипы суть некие факторы и мотивы, упорядочивающие и выстраивающие психические элементы в известные образы (зовущиеся архетипическими), но делается это так, что распознать их можно лишь по производимому ими эффекту. Они наличествуют предсознательно и предположительно образуют структурные доминанты психического вообще. Их можно сравнить с незримо, потенциально присутствующей в маточном растворе кристаллической решеткой. В качестве априорных обусловленностей архетипы представляют собой особый, психологический случай известного биологам «стереотипа поведения», наделяющего все живые существа их особыми специфическими свойствами. В ходе развития проявления подобного биологического основания могут видоизменяться, и то же самое может происходить с проявлениями архетипа. С эмпирической точки зрения, однако, архетип никогда не возникал в рамках органической жизни. Он появился вместе с жизнью. Архетип, где бы он ни появлялся, обладает неодолимой, принуждающей силой, идущей от бессознательного» (К. Юнг).

Понятие архетипа тесно связано с понятием инстинкта. Инстинкт представляет собой врожденную, свойственную определенному виду, отдельной популяции структуру поведения. Инстинкты являются динамической программой, определяющей поведение животного или человека на биологическом уровне. Архетип имеет такое же отношение к психическому, как инстинкт к телесному. Архетип – регулятор психической жизни. Подобно тому, как инстинкты постулируются путем наблюдения за единообразием в биологическом поведении любой особи данного вида, архетипы вырисовываются в результате наблюдения за единообразием психических явлений. Разумеется, инстинкты и архетипы тесно связаны между собой, и эта связь в общем виде может рассматриваться как взаимодействие разума и тела.

Встреча с архетипическим образом всегда сопровождается сильным эмоциональным переживанием, сообщающим индивиду чувство надличностной энергии, некоей силы, явно превосходящей индивидуальное эго. Показательными в данном случае являются сопереживания человека в храме, на рок-концерте или на митинге.

Архетипы узнаваемы во внешних поведенческих проявлениях, в особенности связанных с основными и универсальными жизненными ситуациями – рождением, браком, материнством, смертью, важной утратой или неожиданным обретением чего-либо.

Поскольку масскульт ориентирован не на разум потребителя, а на его эмоции и подсознание, возникает ориентация на примитивные  инстинкты и массовое использование универсальных механизмов психики. Речь идет об универсальных («архетипических») сюжетах и универсальных («архетипических») ролях.

«Архетипическое» не материально, оно существует как глубинный механизм психики и проявляется на поверхности через форму, в том числе влияя на выбор образов в искусстве, стиля и так далее. «Архетипические» сюжеты или персонажи стоит отличать от типичных сюжетов или персонажей, которые можно встретить в литературе и театре» (Е. Петра).

Психологи выделяют около тридцати архетипов. Каждому из них соответствует определенный стиль поведения человека, тип эмоционального переживания, бессознательный прогноз развития событий.

Если при восприятии произведения масскульта подключается архетипический уровень, у воспринимающего автоматически усиливаются все соответствующие данному архетипу эмоциональные реакции и бессознательные ожидания и в то же время снижается уровень критичности по отношению к воспринимаемому. Таким образом, можно целенаправленно формировать изобразительный, звуковой или смысловой ряд  сообщения так, чтобы он вызывал нужный архетип. Что мы с вами и наблюдаем практически во всех успешных проектах масскульта.

Каждому архетипу соответствуют определенная стилистика изображения, тип графики, выбор цвета, композиция, набор предметов (в визуальном ряду), стиль музыки, шумы, тембры звучания.

Мир создаваемый сказкой и мир создаваемый масскультом имеют много общего, это параллельные миры, создающие призрачный мир, одновременно похожий на привычную реальность и в то же время иной, другой. Этот особый мир существует по законам, которые неуловимо знакомы каждому, и иногда он кажется даже более «настоящим», чем серая реальность, поджидающая нас за окном квартиры. И  похож этот мир на … сон. Перефразируя известную фразу философа Ивана Ильина («сказка — это сон, приснившийся нации»), можно сказать, что «массовая культура — это сон, приснившийся обществу потребления». Это мир «детского», мифологического восприятия реальности. Разница между сказочно-мифологическим миром и миром масскульта очевидна (отсюда вытекает и вполне очевидная их качественная оценка) — мир сказок рожден внутренним психическим миром человека, и более того рожден на уровне массового сознания. Масскульт же результат действий конкретного автора стремящегося к воздействию на массовое сознание. И в этом своем стремлении авторы масскульта сознательно или бессознательно используют целиком или фрагментарно известные сюжетные хода типических сказок и архитипические образы.

Метод использования отдельных архетипов в масскульте построен на эффекте «суммирования психической энергии». Это означает, что при совмещении содержания, эмоциональной части и подходящих «архетипических» форм, к собственной эмоциональной энергии сообщения присоединяется внутренняя психическая энергия «архетипа», что придает сообщению дополнительную убедительность и силу.

Наиболее эффективный результат дает применение одного конкретного архетипа — тогда сообщение, посылаемое реципиенту, воспринимается им как завершенное, сильное и однозначное. Использование двух и более архетипов менее надежно, поскольку для потребителя такой продукции уже является чем-то достаточно сложным, заставляющим напрячься, и таким образом можно потерять «захват».

Обратимся к ключевым архетипам и посмотрим, как они работают.

Мужское и женское. Наиболее  известная и как мы с вами уже убедились широко эксплуатируемая массовой культурой пара архетипов, соответствующих темам мужского и женского начал.

Герой. Это архетип позитивного начала. Его темы: преодоление, успех, активность, вызов, покровительство (защита), красота, уверенность, соревнование, достижение. От героя не требуется никакой морали или «положительности» — только активность и напор, именно поэтому так легко проникают в массовое сознание криминальные «антигерои» американских боевиков и «бандитского» русского сериала.

Путешествие. Символика этого архетипа — перемены, смена впечатлений, достижение неизведанного, движение. Одним словом — путешествия, фантастика, приключения.

Разрушение. Темы этого архетипа — притягивающая смертельная тайна, чуждый таинственный мир, криминал, наркотики, непонятное, судьба, недостижимость, опасность, борьба, мистика.

Смерть — возрождение. Темы этого архетипа — предельное развитие формы и ее разрушение, обновление и возрождение к новой жизни, преобразование. В общем — мелодрама. Известно же, что советские женщины ходили «на индийское кино» специально чтобы поплакать.

Трикстер. Самый лукавый архетип — плут, веселый обманщик, шут, двойник. Архетип древний и вечно молодой.

А теперь давайте рассмотрим более подробно эти механизмы воздействия на психику потребителя на примере таких неискусств как артизация и реклама.

При перепечатке данной книги или ее цитировании ссылка на первоисточник обязательна: Копирайт © 2011 Вячеслав Карп — Зеркало сцены.

 

В оглавление.
Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.